Мне очень нравится оформление спектаклей главным художником театра Володей Пономарёвым. Если Владимир оформляет спектакли, я знаю, меня ждёт всегда что-то необычное, яркое, красивое, ждёт праздник…
И действительно, на спектакле «Две бабы Яги» появляется чудный трёхголовый Змей-Горыныч, а как интересно оформлена «Муха-цокотуха»! Тут и мрачная паутина, превращающаяся по ходу спектакля в гирлянду разноцветных огней, и воздушный наряд главной героини – красавицы Мухи, и оригинальные зонтики, словно сотканные из паутины, у свиты Паука. И многое чего, что надо обязательно увидеть и чем восхититься.
А сам Володя оказался приятным в общении молодым человеком, искренне влюбленным в свою работу и в свой театр.А началось всё… с детского сада. Когда у детей начались уроки лепки и рисования. Володины родители получили выговор. «Ваш ребёнок совсем не может держать в руках карандаш, он у вас какой-то неразвитый», – сказала строгая воспитательница. Понятно, родители расстроились. Кому охота иметь неразвитого ребёнка! Пришли домой – семья тогда жила в авиагородке (отец работал в авиации), в квартире барачного типа, дали четырехлетнему Вове в руку карандаш и стали показывать, как рисовать.
– Я начал рисовать и, как видите, не могу до сих пор остановиться, – говорит Володя. – С тех пор пластилин и карандаш – мои лучшие друзья – больше ничего не надо.
Таким образом, с детских лет Вова мечтает стать художником, правда, и космонавтом тоже, но какой мальчишка не грезит стать космонавтом! «Я и сейчас в космос готов полететь, – улыбается Владимир, – хотя понимаю, что меня не возьмут туда даже туристом. А художник – это реально. А рисование, по сути дела, это тоже космос…
Хотя бабушка и родители к искусству отношения не имели, в театры Вову водили часто. Он и сейчас вспоминает тюзовские спектакли «Пеппи – длинный чулок», «Гуманоид в небе мчится», «Сирано де Бержерак». На ёлки всегда ходил с бабушкой…
Место работы бабушки было необыкновенным. Она трудилась в Национальной библиотеке им. Пушкина, и часто, когда мальчика не с кем было дома оставить, забирала его на работу – в запасники библиотеки. С тех пор запах огромного количества книг и чистоты остался для Володи завораживающим запахом детства.
Когда вопрос «недоразвитости ребёнка» отпал сам собой, родители стали думать, как развивать его художественный талант. И однажды бабушка принесла свежую газету, в которой было написано, что проходит приём в Детскую художественную школу. Побежали подавать заявление. С тех пор Володя до обеда учился в обычной средней школе, а после обеда с удовольствием посещал художественную.
После окончания школы никаких особых размышлений не было: только театрально-художественный институт! Было выбрано отделение скульптуры. А когда там не получилось, ему предложили поступить на театральное отделение, на специальность «художник-постановщик и художник-мультипликатор театра кукол». Если что, сказали ему, через год переведёшься на скульптуру. Но Володе здесь понравилось, и он остался. Тем более что рисунок и скульптуру у них вёл замечательный скульптор Вагиф Рахманов. «Ничего не потерял, только приобрёл», – говорит Пономарёв.
Когда в 1993 году окончил институт, пригласили в Республиканский театр кукол. Там он проработал два года. А в 1995 году Володе позвонила Ирина Симонова, которая тогда работала очередным режиссером в ТЮЗе, и предложила ему поставить спектакль «Муха-цокотуха». Он согласился. В ТЮЗ взяли по договору, и через некоторое время после этого – в штат. В мае 1996 года назначили уже главным художником театра.
Так и начались «трудовые будни». Дебют «Мухи» получился удачным. Как я писала, этот спектакль и сейчас, спустя 15 лет, потрясает воображение больших и маленьких зрителей. Хотя, в общем, к тому времени Владимир совсем новичком не был. Когда учился в институте, практику проходил в Русском драматическом театре имени Лермонтова, у художника Шлямина, участвовал в художественном оформлении спектаклей «Два клёна» и «Полоумный Журден».
Художественная мастерская – всегда интересно, и я с любопытством оглядываюсь по сторонам. Портрет заслуженного деятеля искусств РК композитора Эдуарда Богушевского. «Он писал музыку к спектаклю «Муха-цокотуха», – говорит Володя, – потом уехал в США».
Портрет актёра Володи Крылова. «Это когда у меня свободная минутка, я рисую своих друзей. Прошу: «Посидите минуточку, поговорим, поболтаем, а я тем временем сделаю наброски…»
– Дедал… Почему Дедал, а не Икар?
– Мне Дедал интереснее. Сын разбился, а отец страдал.
– Если говорить о ваших театральных работах…
– Мне очень нравилось работать над спектаклями «Шут Балакирев», «Святому братству верен я». Мой первый спектакль на Новой сцене – «Двух королев не бывает».
– Расскажите подробнее о работе над каким-нибудь спектаклем.
– Мне нравился спектакль «Страсть» по Мериме. Я когда читаю пьесу, сразу начинаю размышлять, какая нужна фактура. Тут я подумал, что фактура должна быть апельсиновая. Что-то оранжевое. Пошел, купил апельсин и долго на него смотрел. Потом отправился к декораторам: «У вас есть оранжевая ткань?». «Нет, – ответили мне, – у нас есть белая». Ткань покрасили в оранжевый цвет, располосовали на ленты…
В центре сцены мы поставили большое колесо, которое крутилось, и именно на фоне этого колеса разыгрывались жаркие испанские страсти. Здесь же – силуэты мужчины и женщины, из которых появлялись персонажи. Спектакль ставил Володя Крылов при участии Б. Н. Преображенского. Это была первая его попытка, и, считаю, успешная. Мне всегда приятно работать с Крыловым, мы поставили вместе «Девичник», «Талисман».
«…Наверное, было бы непростительно умолчать о работе художника В. Пономарёва, – пишет Валентина Моисеева о спектакле «Шут Балакирев» в газете «Вечерний Алматы». – Ни для кого не секрет, сколь проблематично в наше время найти средства на новую постановку. И когда приходит время спектакль ставить, на художника ложится немалый груз: нужно изыскивать какие-то возможности, быть, так сказать, изобретателем и рационализатором, прибегать к помощи своей недюжинной фантазии. Владимиру Пономарёву всё это удалось. На сцене – хорошие декорации, которые, кстати, здорово обыграны. Даже задник и корабельные снасти не висят мертвым грузом. Удачно обыгран и шлагбаум, который в финале спектакля вдруг становится орудием пытки – дыбой.
– Как вы начинаете работу над спектаклем?
– Прошу, чтобы мне кто-то прочитал пьесу. Чаще всего это делает жена, тоже артистка театра – Наталья Бардина, иногда девочки в цехе. Я лучше воспринимаю пьесу на слух, не отвлекаюсь на буквы, сразу фантазия начинает работать, ну а потом, конечно, сам читаю пьесу несколько раз. Продумываю в спектакле всё до мелочей. Декорации, эскизы костюмов, сам ткань отбираю …
– Над какими спектаклями вам больше всего нравится работать?
– Над сказками. Есть, где разгуляться фантазии. И ещё – здесь мы ведь работаем для самого нашего дорогого зрителя – ребенка, который должен придти на спектакль и обалдеть, и испытать счастье. И тогда ему ещё и ещё раз захочется пойти в театр.
– Над чем вы сейчас работаете?
– Ставим «Ромео и Джульетту».
– Что ни говорите, всё же главную скрипку в постановке спектакля играет режиссёр. Приходится подчиняться художественному решению?
– Я не люблю, когда мне диктуют, мне это не интересно, не иду на поводу у режиссеров, они иногда ошибаются.
– Спорите?
– Стараюсь их убеждать.
– Вы – интересный художник. Сегодня есть спектакль, завтра нет, не хочется чего-то солидного, монументального, на века? Выставляли свои картины на выставках?
– Несколько лет назад директор нашего музея Людмила Павловна организовала в фойе театра экспозицию моих работ. А по большому счету… – может, еще время не пришло? И мне нравится неопределенность, которая есть в театре, его универсальность.
– У вас есть жизненный девиз?
– Быть честным художником. Не быть халтурщиком. Отдаваться полностью своему делу.